Когда смотришь на график акций Лукойла, захватывает дух от скорости, с которой рынок перемалывает даже самых устойчивых игроков. Я давно привыкла к волатильности, но вчерашний день по-настоящему удивил: за одну торговую сессию котировки рухнули более чем на пять процентов. Для эмитента такого калибра это не просто коррекция, а настоящий камнепад. С начала года снижение приблизилось к двадцати пяти процентам, и общая траектория повторяет траурный маршрут индекса Мосбиржи, который мы наблюдаем с середины марта. Однако в этом падении я вижу не катастрофу, а редкую возможность, которой грех не воспользоваться.
Нефтяной парадокс: сверхдоходы против обвалившихся котировок
Ситуация выглядит абсурдно, если сопоставить финансовые потоки и биржевую оценку. Нефтяной сектор в последние месяцы объективно находился в более выигрышном положении, нежели рынок в целом. Экспортные цены на сырье взлетали в два-три раза относительно прежних уровней. Да, параллельно укреплялся рубль, но его рост не шел ни в какое сравнение с долларовым скачком стоимости барреля. Да, инфраструктура подвергалась беспрецедентным атакам, что сдерживало добычу, переработку и экспорт, однако чистый финансовый итог второго квартала для нефтяников, включая Лукойл, должен быть заметно весомее, чем в начале года.
И вот здесь проявляется главное противоречие: заработали они больше, а стоят сейчас дешевле, чем в первом квартале. Котировки провалились ниже отметок, которые мы видели до скачка нефтяных цен. Это классический пример того, как рыночные настроения и спекулятивная лихорадка перевешивают фундаментальную картину.
Призрак Ормузского пролива и власть фьючерсов
Текущая неделя обнажила механику ценообразования с пугающей откровенностью. Формальным триггером распродаж стали заявления о возможном разрешении кризиса в Ормузском проливе. Нефть тут же провалилась ниже восьмидесяти долларов за баррель, хотя до полноценной развязки далеко. Этот эпизод в очередной раз подтверждает: реальный рынок физических поставок давно уступил место спекулянтам, играющим срочными беспоставочными контрактами. Фьючерсы правят бал, а реальная себестоимость добычи и баланс спроса отходят на второй план.
При этом любопытно вспомнить, что в начале года нефть стоила около шестидесяти долларов, но акции Лукойла тогда оценивались значительно дороже. Сейчас же они рухнули до уровня трехлетней давности — в последний раз такие цифры можно было увидеть лишь весной 2023 года. Отметка в 4500 рублей, на которой мы застряли сегодня, представляет собой мощный технический уровень: это максимумы, достигнутые после обвала 2022 года. Следующая опора расположена на 4000, а ниже — уже экстремальные минимумы того же года в районе 3600. Я специально выделяю эти рубежи, потому что на них ориентируются трейдеры, чьи алгоритмы и стоп-заявки во многом формируют краткосрочную динамику.
Дивидендный компас: почему я считаю акцию недооцененной
В своей инвестиционной стратегии я отталкиваюсь не от технических линий, а от фундаментальной доходности. Нефтяной сектор в целом выглядит сильно перепроданным, но Лукойл в нем занимает особое положение. Это единственная акция, не считая специфического префа Сургутнефтегаза, которую я всерьез рассматриваю для покупки. Причина проста: компания продолжает демонстрировать дивидендную доходность, в два-три раза превышающую показатели конкурентов. Соотношение цены и выплат здесь наиболее привлекательное.
Правда, справедливости ради стоит признать, что Лукойл практически всегда торгуется с премией. Рынок слишком любит эту бумагу, поэтому ее цена почти никогда не опускается до расчетной справедливой отметки, а тем более ниже нее. До эскалации в Ормузском проливе я определяла справедливый уровень примерно в 4000 рублей, но сомневалась, что котировки туда дойдут. Именно поэтому я покупала акции заметно дороже — в районе пяти тысяч рублей. И та сделка уже принесла дивиденды в размере 273 рублей на акцию.
Математика выплат: от пессимизма к реальности
Теперь, с учетом взлетевших во втором квартале нефтяных котировок, мой расчет справедливой цены сместился вверх. Я полагаю, что дивидендная доходность Лукойла не должна опускаться ниже десяти процентов, а комфортный ориентир — около двенадцати, как это было в последнее время. Раньше, при низких нефтяных ценах, я закладывала в ожидания две выплаты по 200 рублей в течение года — итого 400 рублей, что как раз давало десять процентов от расчетных 4000 рублей за акцию.
Сейчас расклад принципиально иной. Думаю, первая выплата окажется как минимум в полтора раза выше — около 300 рублей, а возможно, и все 400. Даже если вторая будет скромнее, скажем 200 рублей, суммарно получится не менее 500 рублей. От 4500 рублей это дает доходность свыше одиннадцати процентов, а от 4000 — все двенадцать с половиной. Эти цифры и позволяют мне утверждать, что текущая цена в районе 4500 рублей уже отражает справедливую стоимость с учетом новых реалий.
Особенно показателен опыт предыдущего года. Тогда компания попала под американские санкции, лишилась зарубежных активов, списала их с баланса, в отчетности отразился чистый убыток, а нефтяные цены были крайне низкими. Несмотря на этот мрачный фон, вторая выплата за 2025 год составила 273 рубля — заметно выше моих ожиданий в 200 рублей. Это говорит о последовательной политике менеджмента, направленной на поддержание акционерной стоимости. Постоянные байбэки и щедрые дивиденды осуществляются прежде всего в интересах мажоритариев, но и миноритарные акционеры, к числу которых я отношусь, получают свою выгоду.
Сигналы из отчетности
Еще один аргумент в пользу устойчивости компании — данные за первый квартал по РСБУ. Там зафиксирован почти четырехкратный скачок прибыли. Вдумайтесь: в первом квартале, когда нефтяные цены были сильно упавшими, Лукойл заработал около двух третей всей годовой прибыли 2025 года по российским стандартам. Сейчас эта отчетность стала более показательной, ведь после потери зарубежных активов, их списания и не слишком успешных попыток распродажи, МСФО утратила былую информативность. Отчет за второй квартал мы получим более чем через месяц, но с учетом ценовой конъюнктуры я не жду там провала — скорее напротив.
Моя тактика на падении
Исходя из всего этого, для меня Лукойл остается инвестиционно привлекательным активом. В июне я активно покупала его на снижении и намерена продолжать, если падение усилится. Только за последние дни в портфель добавилось тринадцать акций по средней цене 4623 рубля. Благодаря этому средняя цена позиции опустилась примерно на три процента — до 5045 рублей, тогда как ранее составляла 5175. Сейчас бумага находится в просадке около одиннадцати процентов, но это не вызывает у меня беспокойства. В портфеле данный эмитент занимает второе место с долей 4,7 процента, и пространство для наращивания еще весьма просторное — я могу свободно доводить долю до шести-семи процентов.
Мой план предельно механистичен: совершать покупки на каждые сто рублей снижения. Это дисциплинирует и избавляет от эмоциональных метаний. Я прекрасно осознаю, что падение может продолжиться по целому ряду причин: синхронное сползание рынка, дальнейшее ослабление нефтяных котировок, новые атаки на инфраструктуру, очередные санкционные пакеты или даже форс-мажоры вроде гипотетического желания государства национализировать компанию. Но с равной вероятностью акции могут развернуться вверх из-за ослабления рубля на фоне дешевеющей нефти, новостей о геополитических переговорах или срыва сделки между США и Ираном.
Я не берусь предсказывать, докуда допадет эта бумага — это решает рынок, а он иррационален. Мой принцип прост: есть цена, которую я считаю приемлемой для себя — покупаю. Нет такой цены — остаюсь в стороне. Сейчас цена меня устраивает, средняя в портфеле остается намного лучше, чем у многих, потому что дорого я не покупаю. Просадка в одиннадцать процентов на фоне затяжного падения всего рынка не является для меня чем-то критическим. Я продолжаю методично наращивать позицию в одном из лучших, на мой взгляд, эмитентов российского рынка.