Каждый из нас хотя бы раз задумывался о том, насколько осмысленно то, чем мы занимаемся с девяти до шести. Кто-то отмахивается от этого вопроса, кто-то привыкает к рутине, а кто-то начинает всерьез разбираться в природе собственной занятости. Дэвид Гребер, американский антрополог и профессор Лондонской школы экономики, превратил этот внутренний дискомфорт в полноценное исследование, которое всколыхнуло мировое сообщество. Его книга «Бредовая работа: Трактат о распространении бессмысленного труда» стала результатом многолетнего анализа сотен личных историй, собранных после публикации одного-единственного эссе.
Всё началось с того, что редактор радикального журнала Strike! предложил Греберу написать текст на любую волнующую его тему. Антрополог выбрал сюжет, который давно не давал ему покоя: вокруг существует огромное количество должностей, которые при ближайшем рассмотрении оказываются совершенно бесполезными. HR-консультанты, координаторы коммуникаций, специалисты по связям с общественностью, финансовые стратеги, корпоративные юристы, а также бесчисленные сотрудники академической сферы, проводящие часы на заседаниях комитетов, посвященных обсуждению других ненужных комитетов. Гребер предположил, что люди, занимающие эти позиции, в глубине души осознают бессмысленность своей деятельности, но вынуждены делать вид, что всё иначе.
Реакция на эссе оказалась ошеломляющей. Текст мгновенно перевели на десятки языков, перепечатали в изданиях по всему миру, а сайт журнала несколько раз падал от наплыва посетителей. Люди начали массово писать Греберу, подтверждая его догадки личными примерами. Именно этот поток свидетельств убедил антрополога в том, что феномен бредовой работы имеет куда более серьезные масштабы, чем он предполагал изначально. Так родилась книга, в которой автор систематизировал собранный материал и попытался ответить на главные вопросы: откуда берется бессмысленный труд, как он влияет на общество и почему мы с ним миримся.
Что скрывается за понятием бредовой работы
Мне всегда было интересно, почему одни профессии вызывают уважение, хотя их польза сомнительна, а другие, очевидно нужные, остаются в тени. Гребер формулирует определение, которое расставляет всё по своим местам. Бредовая работа — это оплачиваемая занятость, настолько бессмысленная, ненужная или даже вредная, что сам работник не способен оправдать ее существование. При этом условия найма вынуждают его притворяться, будто он верит в значимость того, что делает. Ключевой момент заключается в том, что невозможно иметь бредовую работу и не подозревать об этом. Если возникает стойкое ощущение, что вы занимаетесь ерундой, скорее всего, так оно и есть.
Антрополог выделяет пять типичных исполнителей бредовой работы. Первые — «шестерки», чья основная функция состоит в том, чтобы начальство чувствовало собственную значимость. К ним относятся администраторы, помощники по административным вопросам, швейцары. Вторые — «головорезы», которые выступают против таких же специалистов из конкурирующих компаний: корпоративные юристы, пиарщики, лоббисты. Третьи — «костыльщики», бесконечно устраняющие проблемы, которые можно было бы решить раз и навсегда. Это программисты, исправляющие плохой код вместо того, чтобы написать нормальный, или сотрудники служб поддержки, разбирающие последствия системных ошибок. Четвертые — «галочники», создающие видимость хорошо проделанной работы там, где ее фактически нет. К ним относятся журналисты корпоративных изданий или организаторы сомнительных социологических опросов. Наконец, пятые — «надсмотрщики», следящие за тем, чтобы подчиненные выполняли свою бессмысленную работу строго по регламенту. Это менеджеры среднего звена и различные специалисты по лидерству.
Помимо этого, существует бредовая работа второго порядка. С одной стороны, это обслуживающий персонал — уборщики, охранники, обеспечивающие функционирование офисов, заполненных бесполезными сотрудниками. С другой — люди, которым мы делегируем собственные бытовые обязанности, потому что с утра до вечера заняты бессмысленной деятельностью. Курьеры, няни, выгульщики собак становятся неотъемлемой частью этой системы.
Страдание как неотъемлемая часть бессмысленного труда
Парадокс бредовой работы заключается в том, что она причиняет страдания даже тем, кто получает за нее хорошие деньги. Казалось бы, что может быть лучше: престижная должность, высокая зарплата, задачи, которые выполняются за час, а остальное время можно тратить на личные дела. Однако анализ историй респондентов показывает: люди искренне нуждаются в ощущении собственной полезности. Без этого они теряют мотивацию и чувствуют, что постоянно лгут самим себе. Многие герои книги в итоге не выдерживали и увольнялись, существенно теряя в доходах, чтобы заняться тем, что приносит реальную пользу обществу.
Вторая причина страданий связана с необходимостью имитировать занятость. Даже если все обязанности можно выполнить за пару часов, сотрудники вынуждены делать вид, что работают весь день. Особенно это характерно для «шестерок»: руководители считают, что, нанимая человека, они покупают его время, а не результат. Поэтому неважно, сколько фактически занимает выполнение задач — важно, чтобы подчиненный выглядел занятым. Такое бессмысленное использование времени, по словам опрошенных, угнетает сильнее всего.
Третья группа страдающих — те, кто осознает не просто бесполезность, а вред своей деятельности. Мелкие служащие социальной сферы, отвечающие за распределение пособий, прекрасно понимают, что система, в которой они работают, неэффективна и порочна. Бюрократические нагромождения делают получение помощи крайне сложным, и существуют целые некоммерческие организации, консультирующие людей о том, как правильно заполнить документы. Получается, что система, призванная помогать незащищенным слоям населения, вместо этого создает дополнительные препятствия.
Почему система воспроизводит саму себя
Современное общество декларирует стремление к эффективности и прибыльности, поэтому существование огромного количества людей, занятых бесполезным трудом, кажется противоречащим самой логике капитализма. Однако Гребер объясняет этот феномен целым рядом факторов, уходящих корнями в историю. Наше отношение к труду во многом сформировалось под влиянием протестантской этики. Если в прошлом работа не воспринималась как нечто обязательное и самоценное, то в XX веке она превратилась в атрибут, дающий человеку право считаться приличным членом общества. При этом содержание работы отошло на второй план — важным стало само присутствие в офисе и соблюдение дисциплины.
Отдельного внимания заслуживает вопрос оплаты. Гребер выяснил, что значительная часть исполнителей бредовой работы получает довольно высокую зарплату, поскольку такие должности сконцентрированы в финансовой, банковской сферах и консалтинге. Здесь вступает в действие любопытная логическая ловушка. Существует расхожее мнение, что в некоторые сферы люди идут не за деньгами, а во имя высших целей — учителя, медсестры, соцработники, спасатели. Из этого общество делает вывод, что таким специалистам не обязательно много платить, ведь работа приносит им моральное удовлетворение. А вот корпоративные юристы, банковские клерки и менеджеры среднего звена страдают от бессмысленности своей деятельности, поэтому их страдания необходимо компенсировать более высокой зарплатой.
Цена, которую платит общество
Признать существование бредовой работы неотъемлемой частью современной экономики и успокоиться не получится, потому что последствия слишком серьезны. Во-первых, она делает несчастными тех, кто на ней занят, а это, по результатам опросов в разных странах, около сорока процентов населения. Во-вторых, бредовая работа отнимает время, которое люди могли бы потратить на то, что Гребер называет «работой заботы» — по-настоящему полезные вещи, делающие мир лучше. Даже те, в чьи прямые обязанности входит помощь другим, часто вынуждены проводить большую часть дня за заполнением бессмысленной документации.
В-третьих, без массовой бредовизации корпоративного мира человечество могло бы жить совершенно иначе. Еще в 1930-е экономист Джон Кейнс предсказывал, что развитие технологий и автоматизация позволят людям к концу XX века работать не более пятнадцати часов в неделю. Гребер считает этот прогноз вполне корректным. Если бы не раздувание бессмысленных должностей, мы действительно могли бы заметно сократить рабочую неделю и направить высвободившееся время на отдых, творчество или заботу о близких.
Гребер приводит яркие высказывания, иллюстрирующие суть проблемы. Он разграничивает дерьмовую работу — синий воротничок с почасовой оплатой — и бредовую работу — белый воротничок с окладом. Люди, выполняющие дерьмовую работу, сталкиваются с пренебрежением, но хотя бы знают, что делают что-то полезное. Исполнители бредовой работы окружены почетом и уважением, их ценят как профессионалов, они хорошо зарабатывают, но в душе понимают, что ничего не достигли. Ощущение, что всё построено на лжи, становится невыносимым. Не менее мучительно и принуждение притворяться занятым: это демонстрирует, насколько человек находится во власти другого, и превращает работу в самоцель, лишенную всякого смысла. Гребер подчеркивает: общество могло бы легко стать обществом досуга с двадцатичасовой или даже пятнадцатичасовой рабочей неделей, но вместо этого мы проводим большую часть времени, выполняя задачи, которые, по нашему собственному мнению, ничего в мире не меняют.
Книга Дэвида Гребера — это не просто исследование, а приглашение к размышлению о том, как устроены современные трудовые отношения, почему они настолько неэффективны и есть ли шанс это исправить. Автор подкрепляет свои гипотезы множеством историй от первого лица и историческими экскурсами вплоть до античности и устройства средневековых гильдий, показывая, как формировалась система, в которой мы все оказались сегодня.