Когда в новостях появляются цифры о миллиардных вложениях в государственные системы, первая реакция обычно простая: это где-то далеко, к моей компании отношения не имеет. Но в случае с интернетом такое спокойствие обманчиво. В проекте федерального бюджета на 2027–2029 годы заложено около 59,6 млрд рублей на работу и модернизацию российской системы фильтрации интернет-трафика. Если разделить эту сумму по годам, выходит примерно 19,8–19,9 млрд рублей ежегодно. Для сравнения: ещё два года назад на те же цели планировали около 32 млрд рублей. Рост почти двукратный.
Формально речь идёт об автоматизированной системе обеспечения безопасности российского сегмента интернета. Технически это оборудование в сетях операторов, которое умеет анализировать трафик, ограничивать доступ к ресурсам, замедлять или блокировать их работу. Но для предпринимателя гораздо важнее не техническая начинка, а простой вопрос: что происходит с бизнесом, когда интернет перестаёт быть вспомогательным инструментом и становится самой средой, в которой этот бизнес живёт?
Российская экономика за последние годы совершила стремительный переезд в онлайн. Только за первое полугодие 2026 года объём интернет-торговли достиг 7,2 трлн рублей. Онлайн-продажи уже занимают 22,2% всей розничной торговли страны, и почти 80% этого объёма приходится на регионы. Это уже не история про IT-компании и блогеров. Это история про деньги обычного бизнеса, который продаёт, общается с клиентами, принимает платежи и управляет логистикой через цифровые каналы.
Масштаб, который сложно игнорировать
Чтобы почувствовать масштаб, достаточно простого арифметического действия. По данным АКИТ, за январь–июнь 2026 года россияне купили через интернет товаров на 7,2 трлн рублей, что на 18,7% больше, чем годом ранее. Из этой суммы 6,9 трлн рублей пришлось на российские интернет-магазины и отечественные платформы. Если совсем грубо разделить 7,2 трлн на количество дней первого полугодия, получится около 40 млрд рублей онлайн-продаж в день.
Конечно, эта цифра не означает, что при любом сбое экономика ежедневно теряет ровно 40 млрд рублей. Покупки распределяются неравномерно, часть клиентов возвращается позже, разные сервисы используют разную инфраструктуру. Но она отлично показывает степень зависимости. Двадцать лет назад проблема с доступом к сайту означала, что компания временно осталась без красивой интернет-визитки. Сегодня для селлера на маркетплейсе или владельца интернет-магазина это потенциально касается самого места, где возникает выручка.
Офлайн-бизнес тоже давно цифровой
Я часто встречаю предпринимателей, которые уверены: раз мы не продаём через сайт, интернет для нас не критичен. Это опасное заблуждение. Возьмём обычную компанию, которая вообще ничего не продаёт онлайн. Клиенты приходят из интернет-рекламы. Менеджеры работают в облачной CRM. Документы отправляют через электронный документооборот. Банк работает онлайн. Поставки отслеживаются через личный кабинет логистической компании. Бухгалтерия взаимодействует с сервисами через интернет. Сотрудники общаются в мессенджере, а файлы хранятся в облаке.
Продажи при этом могут происходить вполне традиционно — в офисе или магазине. Но уберите интернет из нескольких процессов одновременно, и внезапно выяснится, что офлайн-бизнес тоже довольно цифровой. По данным исследования НИУ ВШЭ на основе статистики Росстата, около 84% крупных и средних российских организаций использовали цифровые технологии в 2025 году. Фиксированным интернетом пользовались 78% таких компаний. Среди малых предприятий в отдельных статистических обследованиях доля использования интернета превышает 90%. Поэтому правильнее спрашивать не сколько в России интернет-бизнеса, а у скольких обычных компаний есть критические процессы, которые без сети просто останавливаются.
Платёжная инфраструктура усиливает эту зависимость. К началу 2026 года количество компаний, принимавших платежи через Систему быстрых платежей, достигло 3 млн. За 2025 год через СБП прошло 18,3 млрд операций на 103 трлн рублей. Во втором квартале 2026 года физические лица и компании провели через российскую платёжную систему в общей сложности 32,1 млрд платежей на 491,5 трлн рублей. Доля безналичных операций в розничном обороте составляла 88,4%. Не все эти операции требуют открытого доступа к каждому интернет-ресурсу, но сама структура бизнеса становится понятна: деньги всё чаще перемещаются по цифровой инфраструктуре, а значит, надёжность цифровых каналов превращается в обычный операционный риск компании — примерно как электричество, поставки или работа банка.
Куда именно пойдут бюджетные миллиарды
Деньги в проекте бюджета предусмотрены Главному радиочастотному центру, подведомственному Роскомнадзору, на функционирование автоматизированной системы обеспечения безопасности российского сегмента интернета. На 2027 год предусмотрено 19,87 млрд рублей, на 2028-й — 19,844 млрд, на 2029-й — ещё 19,87 млрд. Два года назад на 2027–2029 годы планировалось около 32 млрд рублей: 7,22 млрд в 2027-м и по 12,32 млрд в последующие два года. Получается увеличение приблизительно на 86%.
Опрошенные журналистами специалисты связывают рост расходов в том числе с увеличением объёмов трафика и стоимостью оборудования: для обработки больших потоков данных требуются более производительные процессоры и больший объём памяти. Планируемая пропускная способность системы также выросла. Если раньше к 2030 году ориентир составлял около 725,6 Тбит/с, более поздний план предусматривал уже примерно 953,9 Тбит/с. Рост бюджета здесь — не просто чиновничья прихоть, а отражение того, что сама система рассчитывается на значительно больший объём интернет-трафика. Чем больше российский бизнес и население используют интернет, тем больше данных приходится обрабатывать и самой инфраструктуре контроля трафика.
Что это значит для конкретного предпринимателя
Важно сразу сделать оговорку: сам факт увеличения финансирования системы не позволяет сделать вывод, что в 2027 году компании обязательно столкнутся с массовыми отключениями или что каждый новый миллиард расходов автоматически ухудшит качество связи. ТСПУ используются и как часть системы обеспечения устойчивости и безопасности российского сегмента сети, и для ограничения доступа к ресурсам, подпадающим под установленные правила. Поэтому бизнесовый вопрос стоит формулировать аккуратнее: не «будет ли интернет работать», а «насколько конкретная компания зависит от доступности определённых цифровых каналов и что она будет делать, если один из них временно окажется недоступен или нестабилен». Это уже вопрос управления рисками, независимо от причины сбоя.
Особенно хорошо зависимость видна на маркетплейсах. Допустим, продавец делает 30 млн рублей оборота в месяц. При условно равномерных продажах это примерно миллион рублей в день. Если доступ к критически важному сервису нарушен на шесть часов, на этот период приходится около 250 тысяч рублей потенциальной выручки. Я специально говорю «приходится», а не «бизнес потерял». Часть покупателей вернётся позже, некоторые заказы могут быть перенесены. Реальная потеря зависит от товара, конкуренции, площадки и продолжительности проблемы. Но кроме продаж существует ещё реклама, позиции карточек, остатки, логистика и работа команды. Если покупатель не может заказать товар у одного продавца, интернет велик, а конкурентов там обычно почему-то хватает.
У сервисного бизнеса интернет забирает не продажи, а производительность. Бухгалтерская, юридическая или консалтинговая компания может вообще не продавать через интернет-магазин. Но сотрудники работают в облачных программах, получают документы, ведут CRM, общаются с клиентами и проводят видеовстречи. Если 30 сотрудников из-за проблемы с критическим цифровым сервисом два часа не могут нормально выполнять работу, получается 60 потерянных человеко-часов. При условной стоимости рабочего часа в 1 000 рублей экономическая цена такого простоя уже около 60 тысяч рублей. И снова это не обязательно прямой убыток: часть работы сотрудники сделают позже, но тогда возникают переработки, перенос сроков и снижение пропускной способности бизнеса. Поэтому интернет-риски у разных компаний проявляются по-разному: у селлера это недополученные заказы, у сервиса — рабочие часы, у логистики — маршруты и обмен информацией, у ресторана — агрегаторы и доставка, у рекламного агентства — доступ к клиентским кабинетам, у розницы — платежи, программы лояльности и онлайн-заказы.
Регионы и невидимые точки отказа
Почти 80% объёма российской интернет-торговли приходится на регионы, тогда как Москва и Санкт-Петербург вместе формируют около пятой части рынка. Для регионального предпринимателя интернет часто даёт доступ к рынку, который физически находится далеко от него. Небольшой производитель может продавать по всей стране, не открывая магазины в каждом городе. Точно так же житель небольшого города получает через онлайн-канал ассортимент, которого в местной рознице просто нет. Поэтому цифровая инфраструктура уже работает как часть обычной торговой инфраструктуры страны. Раньше бизнесу были нужны склад, дорога и магазин. Теперь к ним добавились площадка, платёжная система, личный кабинет, рекламный канал и стабильный доступ к сети. И если одно из звеньев выпадает, грузовик с товаром при этом может совершенно спокойно стоять у склада.
Главный риск для бизнеса — зависеть от одного канала и не знать об этом. Предприниматели обычно хорошо понимают физические риски: единственный поставщик — опасно, один крупный клиент даёт 80% выручки — опасно, весь товар хранится на одном складе — тоже не лучшая идея. А вот цифровая зависимость часто остаётся невидимой. Компания может считать себя диверсифицированной, потому что у неё сотня клиентов и десять поставщиков. При этом все менеджеры работают через одну CRM, вся реклама ведёт из одной площадки, клиенты пишут в один мессенджер, а документы лежат в одном облачном сервисе. Технически поставщиков десять, операционно точка отказа одна. Это хороший повод перестать воспринимать цифровые сервисы исключительно как удобные приложения: некоторые из них уже являются частью производственной инфраструктуры компании.
Как посчитать цену простоя
Представим небольшой интернет-бизнес с оборотом 6 млн рублей в месяц. Это в среднем около 200 тысяч рублей продаж в день. Компания тратит на рекламу, зарплаты, аренду склада и другие постоянные расходы независимо от того, прошли сегодня все заказы или нет. Если критический канал недоступен день, предприниматель может потерять часть текущих продаж. Но этим расходы не заканчиваются: рекламный бюджет мог продолжить расходоваться, сотрудникам всё равно начисляется зарплата, поставщикам нужно платить, часть клиентов покупает товар у конкурента, менеджерам приходится разбирать накопившиеся обращения после восстановления работы. Поэтому экономический эффект простоя правильнее считать не только через недополученную выручку, но и через потерянную маржу, оплаченные впустую рабочие часы, рекламные расходы и стоимость восстановления операций.
Я бы начал не с покупки спутниковой тарелки и не с обсуждения способов обхода ограничений. Для большинства компаний есть более скучная и полезная работа. Нужно взять основные процессы бизнеса и посмотреть, какие из них прекращаются, если на несколько часов становится недоступен интернет или конкретный внешний сервис. Продажи, платежи, CRM, электронные документы, связь с сотрудниками, работа с маркетплейсом, логистика, банк, реклама, клиентская поддержка. Дальше по каждому критическому процессу нужен ответ: есть ли резервный канал связи, можно ли временно работать вручную, сохранены ли необходимые данные локально, кто принимает решение при сбое и как быстро клиентам сообщат об изменении порядка работы. Это обычный план непрерывности бизнеса. Несколько лет назад подобные документы ассоциировались в основном с банками и крупными корпорациями, а сегодня они постепенно становятся полезными даже компании из двадцати человек.
Резервный интернет сам по себе проблему не решает. Иногда предприниматель говорит: у нас два провайдера, значит, вопрос закрыт. Не обязательно. Если оба подключения зависят от похожей инфраструктуры, резерв может оказаться не таким независимым, как кажется. Если перестал работать конкретный внешний сервис, второй интернет тоже не вернёт его к жизни. Поэтому резервирование нужно строить по процессу, а не по проводу. Для платежей нужен один сценарий, для связи с клиентами другой, для документов третий. Цель не состоит в том, чтобы компания продолжала работать идеально при любом сбое. Цель гораздо скромнее: не превращать небольшую техническую проблему в остановку всего бизнеса.
Интернет как электричество
Самому бизнесу эти 59,6 млрд платить отдельной строкой, конечно, не придётся. Это расходы федерального бюджета, предусмотренные проектом на 2027–2029 годы. Но цифра показывает масштаб инфраструктуры, которая теперь существует вокруг российского интернет-трафика. Параллельно масштаб самого интернет-бизнеса тоже быстро растёт. За первые шесть месяцев 2026 года электронная торговля уже достигла 7,2 трлн рублей и заняла более пятой части всей розницы. Миллионы компаний принимают цифровые платежи, сотрудники работают в облачных системах, а продажи и документы всё чаще проходят через цифровые платформы.
Самая дорогая проблема — когда собственник впервые узнаёт о зависимости во время сбоя. Если магазин понимает, что без одного сервиса не может принять заказ, только после его отключения, перестраиваться уже поздновато. Если сотрудники не знают телефон клиента, потому что все контакты находятся только в одной CRM, техническая проблема быстро становится коммерческой. Если коммуникация с покупателем существует только на одной платформе, компания фактически не контролирует этот канал. Поэтому я бы добавил цифровую инфраструктуру в обычную финансовую диагностику бизнеса. Не нужно пытаться предусмотреть абсолютно всё. Нужно определить несколько процессов, остановка которых действительно влияет на деньги, и заранее решить, что компания будет делать в первые два часа, первый рабочий день и при более продолжительной проблеме. Это намного дешевле, чем придумывать план в момент, когда менеджеры уже спрашивают друг друга, почему ничего не открывается.
Именно это, на мой взгляд, главное в новости о почти 60 млрд рублей на развитие системы фильтрации интернет-трафика. Можно обсуждать бюджет, оборудование, ТСПУ и правила блокировки. Но предпринимателю стоит посмотреть на собственную сторону этой истории. Когда через интернет проходит больше пятой части российской розницы, 3 млн компаний принимают платежи через СБП, а подавляющая часть крупных и средних организаций использует цифровые технологии, интернет уже нельзя считать просто удобным каналом связи. Для многих компаний это производственная инфраструктура. Поэтому важный вопрос для собственника: если завтра на несколько часов исчезнет доступ к одному критическому цифровому сервису, сколько денег потеряет мой бизнес и что сотрудники будут делать в это время? Если точного ответа нет, проблема пока не в интернете, а в том, что компания ещё не посчитала собственную зависимость от него.