Признаюсь, тема финансовых инноваций всегда вызывала у меня смешанные чувства. С одной стороны, хочется простоты и удобства, с другой — немного тревожно от масштаба перемен. Однако когда я углубилась в суть грядущей реформы платежного рынка, то поняла: нас ждет настоящая революция, которая затронет не только бизнес, но и каждого, кто хоть раз оплачивал покупки картой или переводил деньги друзьям. Речь идет о появлении совершенно нового типа финансовых организаций — небанковских поставщиков платежных услуг (НППУ). И хотя дискуссии вокруг них идут уже не первый год, именно сейчас этот институт обретает реальные очертания, способные изменить привычный уклад.
Меня, как человека, внимательно следящего за технологическими трендами, особенно заинтересовало, почему Центральный банк решил пойти на столь серьезный шаг. Ведь на первый взгляд кажется, что существующая система, где бал правят банки и небанковские кредитные организации (НКО), вполне справляется со своими задачами. Но, как выяснилось, за этим решением стоит гораздо более глубокая и продуманная стратегия, направленная на трансформацию всей национальной платежной системы.
Почему возникла потребность в новых игроках?
Долгое время я полагала, что монополия банков на проведение платежей — это незыблемая аксиома. Действительно, сегодня лишь два типа структур имеют право оказывать подобные услуги: банки с универсальной или базовой лицензией и небанковские кредитные организации. Последние, к слову, сильно ограничены в своих возможностях. В зависимости от вида, они могут заниматься переводами, как, например, системы электронных кошельков, или инкассацией, или даже кредитованием без права ведения расчетных счетов. Но все они обязаны пройти горнило государственной регистрации, получить лицензию и соответствовать массе строгих требований, от размера уставного капитала до форматов отчетности. Казалось бы, зачем ломать то, что работает?
Ответ на этот вопрос я нашла, когда детальнее изучила «Стратегию развития национальной платежной системы» на 2021–2023 годы. Оказалось, что внедрение НППУ — это лишь один из элементов грандиозного плана по модернизации всей финансовой инфраструктуры страны. В том же документе шла речь о развитии Системы быстрых платежей, внедрении открытых программных интерфейсов (Open API) и других новшествах. И вот здесь пазл начал складываться. Главная цель — всколыхнуть рынок, вдохнуть в него новую жизнь через конкуренцию. Когда на арену выходят финтех-компании, способные создавать собственные платежные сервисы и бесшовно встраивать их в свои продукты, выигрывают все. Бизнес сокращает издержки, а клиентский путь становится короче и проще. Я представила, как это будет выглядеть на практике: меньше переадресаций, меньше комиссий, больше прозрачности. Именно к этому и стремится регулятор, делая ставку на активно развивающиеся финтех-компании, которые еще на рубеже 2020-х годов показали взрывной рост.
Кстати, я обратила внимание, что Россия в этом вопросе не первопроходец. Опыт других стран убедительно доказывает жизнеспособность такой модели. В США, например, небанковские структуры обеспечивали подключение к эквайрингу 80% всех торговых точек. В Китае же такие гиганты, как AliPay и WeChat Pay, контролируют львиную долю рынка розничных платежей. А в Европе и Сингапуре аналогичные организации с профильной лицензией давно и успешно предоставляют отдельные платежные услуги. Эти примеры заставили меня задуматься о том, насколько сильно мы отставали, и какой потенциал на самом деле скрыт в отечественном финтехе.
Что предложит рынку новый закон?
Когда я узнала, что летом 2024 года законопроект об НППУ был внесен в Государственную Думу и уже в сентябре принят в первом чтении, стало понятно: процесс запущен необратимо. Мне стало интересно, какие же условия будут предложены новым игрокам. Проект закона четко разделяет НППУ на три категории, и это разделение напрямую зависит от минимального размера активов. Для тех, кто планирует только инициировать переводы по поручению клиентов, порог входа составит 10 миллионов рублей. Если же амбиции простираются на агрегирование платежей, то есть выступление посредником при приеме оплаты картами, кошельками или онлайн-переводами, потребуется уже 20 миллионов. А статус оператора электронных денежных средств обойдется минимум в 50 миллионов рублей. Такая градация кажется мне вполне логичной: она позволяет войти на рынок и небольшим технологическим стартапам, и более крупным игрокам.
Разумеется, свобода будет неразрывно связана с ответственностью. Новые участники будут отвечать перед клиентами и операторами за неисполнение обязательств. А надзирать за ними, вести реестр и штрафовать за нарушения, в том числе в сфере противодействия отмыванию доходов, будет сам Банк России. Меня это несколько успокоило, ведь контроль со стороны мегарегулятора — это гарантия того, что рынок не превратится в Дикий Запад.
Однако, как это часто бывает с масштабными реформами, далеко не все разделяют оптимизм ЦБ. Когда я начала вникать в аргументы противников, то поняла, что их опасения тоже не лишены оснований. Банки, маркетплейсы, профильные ассоциации — многие выступили с резкой критикой. Их главный страх — это риски для стабильности национальной платежной системы. Они опасаются, что качество услуг упадет, а развитие электронной коммерции замедлится. Но больше всего меня поразили опасения, связанные с безопасностью. Звучали вполне обоснованные, на мой взгляд, предупреждения о том, что проведение переводов без участия банков может открыть новые лазейки для мошенников, обналичивания средств в обход антиотмывочного контроля и даже финансирования нелегальных казино или криптообменников.
Особенно показательна позиция маркетплейсов. Для них, судя по текущей версии законопроекта, получение статуса НППУ может оказаться откровенно невыгодным. Требование агрегировать средства на счете в ЦБ способно сломать их бизнес-модель и лишить малый и средний бизнес доступа к заемному капиталу. А это, в свою очередь, ударит по продавцам и, в конечном счете, по нам с вами, покупателям. Мне даже попадались мрачные прогнозы о полном отказе от оплаты на сервисах и уходе продавцов в тень. Звучит пугающе, но, думаю, это скорее эмоциональная реакция на перемены.
Взгляд в будущее: конкуренция, выгода и новые возможности
Несмотря на шквал критики, я склонна доверять взвешенной позиции экспертов, которые видят в реформе огромный потенциал. Они утверждают, что появление альтернативных платежных провайдеров создаст благодатную среду для здоровой конкуренции. И я с ними согласна. Продавцы наконец-то получат свободу выбора, смогут уйти от излишней бюрократии и снизить издержки за счет конкуренции тарифов. А мы, как потребители, получим доступ к современным и удобным инструментам оплаты. Учитывая, что, по статистике, товары на маркетплейсах покупают 84% россиян, а 80% делают это по нескольку раз в месяц, расширение спектра платежных сервисов — это именно то, что нужно для здоровой борьбы за лояльность клиентов.
Меня особенно вдохновляет мысль о том, какие перспективы это открывает для малого и среднего бизнеса. Я не раз слышала истории о том, как небольшим компаниям сложно договориться с крупными банками о выгодных условиях. Новые же финтех-сервисы смогут предложить им то, что действительно важно: низкие комиссии и дешевые транзакции. Это тот самый случай, когда технологии работают на демократизацию рынка.
Если посмотреть шире, то сфера применения небанковских платежей просто огромна. Оплата в онлайн-магазинах и приложениях, всевозможные подписки, стриминговые сервисы — все это может легко перейти под контроль гибких финтех-платформ. Они способны предложить более удобную интеграцию и кастомизацию, чем традиционные банки. В офлайн-ритейле тоже грядут перемены. Вместо привычного эквайринга с дорогими POS-терминалами финтехи активно продвигают оплату через QR-коды и Систему быстрых платежей, а также концепцию «касса как сервис». Представьте, что кассой становится обычный смартфон с облачным ПО — это колоссальная экономия для бизнеса. Даже в сегменте переводов между людьми, например, для фрилансеров, работа с финтехами может оказаться комфортнее из-за меньшей бюрократии.
Поговаривают, что новый закон может вступить в силу уже 1 октября 2025 года. Однако я прекрасно понимаю, что ждать мгновенных перемен не стоит. И регулятору, и бизнесу потребуется время на адаптацию. Вспоминается опыт Европейского союза с внедрением Второй платежной директивы (PSD2), целью которой также было регулирование платежных провайдеров и расширение выбора для пользователей. Несмотря на то что директива вступила в силу еще в январе 2018 года, спустя год почти половина банков ЕС все еще не выполнила ее условия. Так что процесс эволюции платежного рынка будет плавным, но его вектор уже задан. И я, признаться, с большим интересом и оптимизмом жду того дня, когда смогу на личном опыте ощутить преимущества новой, более конкурентной и технологичной финансовой среды.